Сталь остается - Страница 108


К оглавлению

108

— Не думаю, что это относится к собранным здесь вашим далеким сестрам.

— Нет, — согласился Ситлоу. — Данное решение далеко не идеально. Но оно послужит достижению цели. В конце концов, достаточно уже того, что мы готовы пролить родную кровь. Думаю, это достойная жертва.

— Отлично. Рад, что вы так здорово все устроили.

Двенда опять вздохнул.

— Знаешь, Гил, я думал, уж ты-то сможешь нас понять. Из того, что я о тебе знаю…

— Ты ничего обо мне не знаешь, — процедил он сквозь зубы. — Ничего. Ты поимел меня, да. Ладно, милый, не ты один. И не забывай, мы, люди, — всего лишь кучка лжецов. Нам верить нельзя, даже если нас имеешь.

— Ошибаешься, Гил, я знаю тебя лучше, чем ты сам.

— Чушь!

— Я видел тебя в разных ситуациях и знаю, как ты держался. — Ситлоу схватил его за плечи. — Я знаю, что видел акийя. Знаю, кем ты можешь стать, если только захочешь.

Мастерство не ржавеет — Гил сбросил его руки одним резким движением. Им овладело вдруг странное спокойствие.

— Все, что следовало, я в своей жизни уже сделал. И к чему это ведет, знаю. Ты обещал мне кое-что. Сдержишь слово? Или вернешь меч, и мы покончим с этим, как и начали?

Некоторое время они смотрели друг на друга, и у Рингила было чувство, что он как будто проваливается в бездонные глаза двенды. Он не отвел взгляд.

— Так что?

— Я выполню обещание.

— Хорошо. Тогда не будем тянуть.

Он повернулся и, отодвинув двенду плечом, зашагал к загону. Ситлоу долго смотрел Рингилу в спину, потом последовал за ним.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Шерин не узнала его.

Да и кто бы стал ее винить. Времени прошло много, он мало чем напоминал того мальчика, что упорно отказывался играть с ней в саду в Ланатрее. И конечно, в сидевшей перед ним женщине не осталось ничего от той хрупкой девочки, какой он помнил ее. Встретив Шерин в Глейдсе, Рингил, несомненно, прошел бы мимо, сейчас же помогло только то, что последние пару недель перед глазами почти постоянно был ее портрет. Впрочем, и от портрета толку было мало — за время лишений она сильно исхудала, осунулась, глаза провалились, а лицо несло отпечаток еще не прожитых лет. В волосах уже проступала седина, в уголках глаз и рта залегли морщинки, которые скорее подошли бы портовой шлюхе старшего возраста.

Интересно, подумал он, глядя на нее, а какие следы оставило на нем время, проведенное с двендой? В последний раз Рингил смотрелся в зеркало еще в Эттеркале, и теперь мысль о том, чтобы увидеть собственное отражение, отозвалась беспокойством.

— Шерин? — тихонько сказал он, опускаясь на колени. — Это я, твой кузен, Рингил. Я пришел, чтобы забрать тебя домой.

Она даже не смотрела на него. Взгляд Шерин был прикован к стоящему у него за спиной Ситлоу, и она вжалась в стену так, словно та могла принять ее в себя. Когда Рингил протянул руку, Шерин резко отпрянула, а руки сами собой метнулись вверх, прикрывая шею. Забившись в угол, она раскачивалась взад-вперед, издавая монотонный скулящий звук, настолько не похожий на человеческий, что Рингил не сразу понял, откуда он исходит.

Он повернулся к Ситлоу, с бледным бесстрастным лицом стоявшему у него за спиной.

— Прогуляться не хочешь? Дай мне побыть с ней минутку наедине.

Двенда посмотрел на Шерин, потом снова на Рингила, едва заметно шевельнул плечами, повернулся и бесшумно и плавно, как струйка дыма, выскользнул за дверь.

— Послушай, Шерин, он тебя не тронет. Он… — Рингил на мгновение замялся, — он друг. И разрешил мне забрать тебя домой. Правда. Никакого колдовства тут нет. Я действительно твой двоюродный брат. А найти тебя попросила моя мать, Ишил. Я уже давненько тебя ищу. Помнишь меня? Помнишь Ланатрею? Я всегда отказывался играть с тобой в саду, даже когда Ишил заставляла.

Сработало. Шерин медленно повернулась. Перестала выть, судорожно вздохнула и притихла, словно впитав страшный звук, как иссушенная земля воду. Посмотрела на него искоса, одним глазом, задрожала. И, все еще закрывая руками шею, прохрипела:

— Ри… Рингил?

Он выжал из себя подобие улыбки.

— Да.

— Это правда ты?

— Я. Меня прислала Ишил. — Он снова попытался улыбнуться. — Ты ведь ее знаешь. От нее так просто не отделаешься.

— Рингил. Рингил.

И тут Шерин бросилась на него, обхватила за шею, плача, дрожа, крича, как будто сидевшие в ней тысяча демонов решили, что все, хватит, пора им уходить. Он держал ее в объятиях, осторожно поглаживая спутанные волосы, нашептывая обычные банальности. Вопли сменились рыданиями, слезами. Наконец она стихла и унялась. Рукавом рубашки Рингил вытер, как мог, слезы, поднял Шерин на руки и понес к выходу, роняя прилепившиеся к сорочке клочья соломы.

Ну, мама, теперь ты довольна? Я все сделал?

По небу бежали, клубясь и толкаясь, темные тучи. Свет как будто сгустился с наступлением сумерек, и в воздухе пахло приближающейся бурей. В загоне было тихо; если другие его обитательницы и заметили что-то, то страх или апатия заставили их молчать, чему Рингил был только рад — так легче делать вид, что никаких других пленниц в загоне нет.

Ситлоу стоял спиной к стене, сложив руки на груди и глядя в пустоту. Рингил прошел мимо, не проронив ни слова, и лишь затем остановился, все еще держа Шерин на руках. Она прижалась лицом к его груди и тихонько стонала.

— Итак, — сказал ему в спину двенда, — ты доволен? Получил все, что хотел?

Рингил не обернулся.

— Ты посадишь нас на хорошего коня, укажешь дорогу к Трилейну и дашь день, чтобы я убрался подальше от этой дыры. Потом, может быть, мы сможем поговорить о других обещаниях.

108