Сталь остается - Страница 119


К оглавлению

119

Аркет вдруг пришло в голову, что она не стала возражать против предложенного Рингилом плана еще и потому, что ее верный боевой конь все еще лежит в гарнизонной конюшне и не поднимается.

— В тот день я видел людей, умиравших с улыбкой на лице. — Эгар качнул головой. — И это все Гил. Это он так нас настроил. И сам был среди нас, в самом пекле боя. Раздавал приказания, орал, ругался, сыпал шуточками. С головы до ног в крови. И знаешь, он был счастлив. Таким счастливым я не видел его ни до того, ни после.

— Прекрасно.

Наверно, он услышал что-то в ее голосе, потому что повернулся.

— Мы все правильно делаем, Аркиди. Что бы сегодня ни случилось.

Она вздохнула.

— Будем надеяться.

Из блокгауза кто-то вышел. Они оба обернулись и увидели Рингила. На гарнизонном складе тот нашел малость потертую кирасу, пару помятых наколенников и еще кое-что по мелочам. Все было разнородное, но сидело на нем очень даже неплохо. На плече висел щит. Секунду-другую Рингил стоял, молча глядя на них, и Аркет подумала, что он, может быть, слышал, о чем говорил Эгар.

— Теперь уже недолго, — угрюмо произнес Рингил. — Аркиди, у тебя, случайно, не завалялось немного кринзанза?

Она засунула руку во внутренний карман, вытащила завернутый в тряпочку кусочек и протянула ему через плечо.

— Все мои вредные привычки так со мной и остались. Я тебя не огорчила?

— Вовсе нет. Не хотелось бы, чтобы и ты изменилась вместе со всем прочим. — Он подержал кринзанз на ладони. Нахмурился. — Эти сволочи и впрямь больно шустрые. Я таким шустрым бываю после четверти унции этой вот дряни. Может, парням Ракана тоже захочется. Ты бы спросила.

Аркет фыркнула.

— С таким предложением я к ним обращаться не стану. Почитай Откровение, Гил. Это ж первостатейный грех, осквернение телесного храма и разрыв со своей духовной сутью. Парни и без того теряют ко мне остатки почтения, а если я еще попытаюсь сбыть им запрещенную дурь, то просто не смогу ими командовать.

— Если хочешь, я спрошу. Все равно идти к Ракану за шлемом, а моей репутации уже ничто не повредит.

— Поступай как знаешь. Ничего хорошего не выйдет. Ты имеешь дело с праведными, набожными людьми, живущими чистой жизнью и поклоняющимися в храме собственного тела.

— Звучит весьма эротично.

— Перестань, Гил. — Аркет огляделась, проверяя нет ли кого поблизости. — Только испортишь то впечатление, что произвел на солдат пылкой речью.

— Справедливо замечено. — Рингил посмотрел на Эгара. — А ты как?

Кочевник ухмыльнулся.

— Поздно, приятель. Мое впечатление уже не изменится. Я тебя знаю.

— Я говорю о крине.

Эгар покачал головой.

— Мне после него трудно дышать. Перебрал с этой дрянью весной сорок девятого. Вот когда худо было. Друзья Имраны притащили откуда-то. Наверное, раздобыли через знакомых при дворе, а я по неопытности дозу-то и не рассчитал. Жуть. С тех пор терпеть не могу.

— Ладно. — Рингил вновь повернулся к Аркет. — Я все-таки спрошу у Ракана. Попробую убедить. Может, спасу пару жизней.

Аркет кивнула.

— Хороший он тебе щит дал.

— Этот? Да, его запасной. — Губы Рингила тронула едва заметная улыбка. — Похоже, ему моя речь тоже понравилась. Может, не такой уж я и выродок.

Аркет попыталась придумать, что бы еще сказать. Хотя погода и улучшилась, ее снова начало подташнивать.

— Отличная была речь.

— Верно, — хмыкнул Эгар. — Неплохая для педрилы.

Тут они все рассмеялись и смеялись еще долго. Пока было время.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Ранние холодные часы перед рассветом.

Рингил сидел на невысокой стене у реки. Крин расползался по жилам, просачивался через клапаны сердца, воздвигая между ним и миром невидимую стену. Ожидание слишком затянулось. Возбуждение, охватившее всех с наступлением сумерек, понемногу оседало и в конце концов сошло на нет уже после полуночи. По-другому и быть не могло, ни один воин не в состоянии поддерживать его долго. Напряжение, зудящая готовность драться и даже страх через какое-то время слабеют и притупляются. Не обращая внимания на то, что делает крин с его телом, Рингил каждую пару часов втирал в десны очередную щепотку зелья. Теперь он уже задавался вопросом, не было ли это ошибкой.

— Голубой огонь! Голубой огонь! Они идут!

В голове мгновенно прояснилось. Рингил соскочил со стены — вышло немного неловко, наверное, отвык двигаться в доспехах — и схватил щит. Закинул на плечо, нахлобучил на ходу шлем и побежал по главной улице. Сталь тихонько пропела, высвобождаясь из плена ножен, и губы дрогнули в улыбке — знакомый звук. Свежий ветерок с реки подгонял в спину. От лодочного навеса долетел новый крик:

— Голубой огонь! Голубой о…

Крик оборвался хрипом. Рингил выругался, прибавил ходу, свернул за угол и налетел на первого двенду. Столкнулись, разлетелись и едва не упали. Солдат, успевший прокричать предупреждение, стоял неподалеку на коленях, опустив голову и обеими руками зажимая смертельную рану на горле. Его товарищ по патрулю лежал рядом в луже собственной крови. Голубой свет был повсюду, и если имперские солдаты выглядели в нем унылыми силуэтами, то лужа крови походила на отполированное до блеска блюдо. И то же самое мерцание окружало убившее их, закованное в черное существо.

Рейвенсфренд прыгнул в оборонительную позицию, а секундой позже Рингил сам увидел олдраинский клинок, широкой голубой аркой рассекший ночь. Сталь на сталь, скрежет. По рукам, от кистей до плеч, прошла дрожь. Он сменил стойку. Двенда снова атаковал, теперь уже снизу. Рингил выставил блок, отступил. Противник кивнул и произнес что-то неразборчивое. Может, знакомы?

119